12109dc1     

Викторов Александр - Пуэрто-Эскондидо



АЛЕКСАНДР ВИКТОРОВ
ПУЭРТО-ЭСКОНДИДО
(В ГОЛУБОЙ ДАЛИ)
Часть первая
1.
Итак, ранняя весна пришла в огромный город вместе с розово-сиреневыми вечерами, нежно манившими в себя обеспокоенные первыми весенними днями души горожан. Зима с её такой таинственной, быстротечной и неуловимой новогодней ночью - единственным, ради чего стоило терпеть зимние холода и душные шубы, - уходила с мостовых, окон, из старых и новых кварталов, передних квартир, учреждений и заводов, где люди всё чаще глядели на небо, на двор, предвкушая вечернюю дорогу домой по сладким и по-хорошему - весеннему - мокрым улицам, где свежая слякоть - синяя, красная, зелёная в городских огнях - обещала скорое ласковое солнышко, новые, совершенно новые события и традиционные весенние ожидания, которые всегда приходят - есть надежда иль нет.

Но пока солнце ещё не пригрело по-настоящему, лучше всего были вечера, прозрачные и разноцветные, когда чёрные руки деревьев на бульварах тянулись к жёлтому небу, призывая весну и зелень. Люди уже не так торопились домой в таком закате, и немало трезвых душ соблазнялось по дороге двумя-тремя кружками пива, которое тоже пахло весною.

Что же касается душ беспокойных и залётных, то они только и ждали всего этого счастливого и нежного весеннего воздуха, чтобы показать себя во всей красе и силе. Строились фантастические планы, распускались несуразные, но соблазнительные для ленивых сердец слухи, делались глупости - большие и малые. Да и как было не отколоть что-нибудь, если хмельной холодок оттаивавшей земли вливался в человека бокалом прохладного шампанского и - кружил самую трезвую голову.
И вот человек с такой трезвой головой, всем простой и хороший, Антон Ильич Коровин, - можно было и просто - Антон, чтобы не поминалось о быстро текущих годах, - благополучно заканчивал свой трудовой день, полностью удовлетворённый и им, и самим собой. Рабочий или лучше - присутственный - день в одном из бесчисленных научных институтов большого города тридцатипятилетнего Коровина нисколько не утомил; голова была ясной, тело - лёгким, упругим.

Антон аккуратно сложил свои бумаги и уставился на веточку мимозы, лежавшей на краю его стола со времени недавнего его дня рождения. В другое время Коровин смахнул бы её в корзинку для бумаг, и действительно - потянулся было к веточке, но рука застыла на середине движения, забыв зачем оно было начато, легкомысленно повиляла и отстучала на угрюмой поверхности стола весёлый марш.

Ветка осталась на месте, а Коровин бесцельно порылся в своей папке, бережно хранимой ещё со студенческих времён, и посвистал себе под нос. Потом потянул воздух из открытой форточки и стал вставать, дурашливо покряхтывая и улыбаясь коллегам поочерёдно.

Ах, Антон Ильич, стоит позволить себе немного расслабиться - и всё, накопленное годами хорошей и спокойной жизни, может полететь в неведомую даль... Такая неизвестно откуда взявшаяся мысль мелькнула у Антона, и он усмехнулся ей - стало странно, тревожно, но приятно.
Коллег в этот день было немного: бывший научный руководитель Коровина Мария Сергеевна - то, что называется "славная старуха", лихо гонявшая, несмотря на годы, в ярко-красных "Жигулях", Юра Селянинов, друг-соперник Антона Ильича со студенческой скамьи и машинописная барышня Марина, девица с большими амбициями, но чахлым бюстом от неумеренности в сигаретах, кофе и думах о тайнах жизни; однако при каждом дуновении из окна чахлый бюст этот сегодня высоко вздымался...
Мария Сергеевна высморкалась, подводя этим итог сегодняшней деятельности,



Назад