12109dc1     

Вишневская Яна - Сестры



Яна Вишневская
Сестры
По крайней мере, мне позволили позавтракать, прикончить это
жуткое варево быстрого приготовления и посмотреть прямо в
лицо улыбчивому черноусому типу в поварском колпаке,
нарисованному на бумажном дне тарелки.
"Позавтракай в метро!" - предложила мне надпись по краю
тарелки. "Спасибо, я уже, - вежливо ответила я одноразовому
брюнету, - но я запомню ваше приглашение на будущее".
Прежде чем рация электронной голодной мышью запищала на
моем боку, я уже успела позавтракать, и едва успела запить
теплым кофе свой завтрак. Все случайные, разрозненные подробности
я ценю за артистизм, с которым они прикидываются таковыми.
Я стояла, облокотившись на теплый пластик стойки, у выхода
из Парка Культуры, и смотрела сквозь стеклянную стену на ту
сторону, на двух девочек - одна постарше, другая помладше,
в кроличьих шапках-близняшках, - на девочек, рвущих друг у
друга из рук нотную папку - одну на двоих. Они были похожи
как сестры - старшая и младшая, и вели себя как сестры. Они не
видели меня из своих заснеженных сумерек.
Я стояла посреди залитого электрическим светом вестибюля, а
жгучий соус поедал меня изнутри, и мне не было жалко тканей
желудка - на то, чтобы собрать такой же новый, потребуется
не больше получаса времени. Серийное производство как одно
из завоеваний цивилизации позволяет мне разрушать себя
снова и снова, но жить вечно.
Везде было светло и жарко, кроме того места, где подрались
две сестры. Они не видели меня и даже не знали о моем
специфическом существовании. Каждой из них требовалось
облечь свои чувства в гармоническую форму, но папка с
нотами у них была одна на двоих. А у меня был большой синий крест
на спине.
Я смотрела на две пушистые головы с той стороны, куда мне
нельзя, когда рация на поясе запищала - вызов на
Театральную, очередные роды.
Многие из них предпочитают делать это в метро, и потому я
работаю в метро.
На станциях, где жарко зимой, где холодно летом, тесно
днем, но некуда деться ночью, и где система коммуникаций
работает почти идеально. Только взгляните на любого из них
- собачья мудрость, голубиная косточка, черная человечья
кровь - вся их природа на разные голоса, идущие из влажных
дрожащих глубин сердца, печени, почек, - вся их природа гонит
зверя на ловца, прямо в аккуратные объятья таких как я.
Они выбирают один из перронов внутри кольцевой,
присаживаются на уголок обшарпанной деревянной лавочки,
устроенной здесь специально для них, изрезанной
экспрессивными высказываниями вроде "счастья нет" или "смерть -
дело одинокое". Каждый из них думает - присяду на минутку. Через
минутку приваливается спиной к стене или сползает на пол.
Они старые или бездомные, или одинокие, или сердце. От них
пахнет затхло и запустело, и потому рядом никто не сядет.
Даже не притронется, чтобы поискать пульс.
В лучшем случае вызовут кого-нибудь вроде меня. СПИД, или
венера там, мало ли что.., тротил за пазухой или
вши-людоеды в волосах, туберкулез, передающийся посредством
умоляющего взгляда, чужая жизнь, оставленная без присмотра,
- все эти легенды и мифы метрополитена, в бумажной обложке, в
карманном формате.
Поэтому мне они достаются нетронутыми, в целости и
сохранности. Если, конечно, я успеваю вовремя. Как правило,
я успеваю - для того я и провела два года в учебном центре
службы спасения на нижнем уровне.
Они делают это не так уж часто, в среднем - раз в два-три
дня, так что работы у меня не так уже много.
Мальчики из дежурной части называют это "



Назад