12109dc1     

Владимиров Виталий - Цвета Перванш



Виталий Владимиров
ЦВЕТА ПЕРВАНШ
Первыми оттаяли скамейки. Я сижу, а вокруг на осевшем сахаре
сугробов, на набухающих капельках, в лужицах, в ручейках колются
булавочными лучиками солнечные зайчики. Закроешь глаза, и наплы-
вает красный туман воспоминаний, откроешь - видно небо цвета
перванш, как ты говоришь, и талую грязь на дорожке.
Жду тебя...
Может, и не приедешь. И не знаю я, как тогда буду жить.
Параллельно ногам лежат костыли. Алюминиевые. Мне кажет-
ся, что костыли - ноги мои, не переломанные, только свободные от
плоти, сущность моих ног - легкая и крепкая.
... Поезд тихо отстукал последние стыки и стал. Открылись,
прошипев, двери, но никто не вышел из вагонов - только ты. Ты
увидела меня, одного, на пустом перроне. Ослепительна радость
встречи - я бросаюсь к тебе... Почему ты застыла? - устала? - и из
окон вагонов лица так странно смотрят? на меня... Я упал и лежу на
сером асфальте, ты готова заплакать, и как ярок солнечный свет! У
тебя красные резиновые сапожки, ажурные чулки, а руками ты мне
закрываешь глаза...
Можно попытаться встать. Обычно чужие сильные руки бережно
поднимают меня, подают костыли, и я уверен в их поддержке.
Мне не дадут упасть. А что если попробовать подняться, пока за
мной не пришли?
... Я вошел, поздравил женщин с наступающим праздником,
вручил каждой по ветке мимозы и открытке с персональными поже-
ланиями и сел за свой рабочий стол. Я - единственный мужчина и
поэтому только мне сегодня оставаться до конца рабочего дня, а они
по случаю праздника уйдут с обеда. Скинулись, и я пошел купить
выпить и закусить. Падал мокрый снег, у прилавков и касс стояли
длинные очереди уже уставших с утра людей в тяжелых зимних паль-
то. Я отстоял все очереди во всех магазинах, медленно переступая по
мокрым опилкам, купил вино, колбасу, сыр и хлеб, завернул бутылки
в газету, чтобы их не увидел вахтер, и вернулся на работу.
Женщины наливали мне больше всех вина, ведь я - единст-
венный мужчина, а потом все ушли и я остался один. Я сидел пьяный
за столом, смотрел в окно на медленный снег и думал, что надо сидеть
здесь до конца рабочего дня, и что директрисса будет звонить и
проверять, на месте ли я, а ты тоже на работе вышла и где-нибудь
сейчас идешь, смеешься так, как только ты умеешь, и знакомишься
в метро с мужчинами, потому что они на тебя сразу делают стойку, а
сегодня грех не сделать этого - ведь завтра женский праздник, но в
конце концов ты придешь домой и тебе придется убираться в квартире,
утром мы, как всегда, проспали, и надо будет убрать постель и мыть
посуду, а меня не будет и тебе покажется, что я увиливаю от
домашних дел, и ты устанешь, и у тебя будет плохое настроение, а
потом приеду я и поцелую тебя, потому что я тоже должен тебя по-
здравить, поздравляю, вот веточка мимозы, вот открытка, а от меня
несет перегаром, и ты смотришь чужими глазами и ждешь, а главное,
у меня нет подарка, потому что откуда деньги, ты же знаешь - я тебе
все отдаю, но это не оправдание, подарок все равно должен быть, и
тогда ты говоришь, что я - неудачник и это так похоже на правду,
что я зверею, и праздник кончается, не начавшись. Как давно это
было, в прошлом, в невозвратимом прошлом, где покоится убитая
нами любовь...
Острая боль пронзила ноги. Так не встать. Попробуем по-
другому. Если поставить костыли вертикально, то можно подтянуться
на руках вверх. Как на кольцах. Сначала до подбородка...
Так... Теперь руки... Главное, перехватить руки. Вперед! Если уж
подать, то гол



Назад