12109dc1     

Владимиров Виталий - Фокус



Виталий Владимиров
Ф О К У С
Слащавый итальянский тенорок пел "Миллион серенад". Все, конечно, знали,
что их не ровно один миллион, а просто много.
За угловым столиком сидел старик Джакомо. Никто не интересовался им, да и
он вряд ли интересовался нами. Просто это был Джакомо. Старик. И руки у
него тряслись, как у старика. Как у тех, кто машет вслед уходящему поезду.
Единственное, чему мы удивлялись, как он делал фокусы этими трясущимися
руками. Вернее, один фокус. Он показывал его много раз, но всегда
по-разному. Казалось, он вместе с нами удивлялся исчезновению и появлению
яйца. Яйцо у него было всегда при себе.
Слащавый итальянский тенорок пел "Миллион серенад". Мы, конечно, знали,
что серенад не один миллион, а просто много. Мы знали Джакомо и каждый
гвоздь в стойке. Джакомо знал только фокус.
- Поставь что-нибудь поживее, - сказал Харт хозяину бара.
- Поживее, - ответил Чарли и сменил пластинку. Однако никто
не ожил. Кажется, было время...
- Джакомо! Иди сюда, старый плут.
Старик подошел медленно, но улыбался во весь рот. Все поверну-
ли головы в его сторону. Только Чарли все также равнодушно выти-
рал посуду, но потом так и застыл со стаканом и полотенцем.
Все смотрели на руки. Они вылезли из рукавов пальто, точно зве-
ри на солнце. Огляделись и стали играть. Мгновенье - и между
большим и указательным пальцем оказалось яйцо. Старик повел им
вокруг, как по манежу, щетина подбородка тускло свернула серебром.
В этот момент все перевели дыхание. А Джакомо подходил к
каждому и прикладывал яйцо к уху. Внутри что-то скреблось,
просилось наружу...
- Цыпленок... - неуверенно засмеялся Харт и смолк.
Потому что яйцо медленно, но неумолимо тонуло в руках
Джакомо. Хрустнула скорлупа, пальцы исступленно жадно сжимались,
пискнул задушено раздавленный...
Старик еще долго держал кулаки сжатыми.
Звон разбитого стекла взорвал тишину. Чарли уронил бокал.
Все вздрогнули, а Джакомо уже шел вдоль стойки, показывая
растопыренные пустые руки, и торжествующе улыбался.
Чарли потом долго ворчал за разбитый бокал, хотя заказы так и
сыпались. Джакомо хлопали по спине, угощали и приставали с рас-
просами. Старик пожимал плечами и улыбался. Только Харт долго
молчал.
- Слушай, Джакомо, - наконец сказал он, думая о своем, - продай
мне яйцо. Можешь взять любую бутылку из стойки. За мой счет.
- Перестань, Харт, это же фокус...
- Что ты яйца не видел?
- Харт, тебе, верно, своих не хватает?
- Ого-го-го...
Но Харт уперся.
- Тихо, - крикнул он. - Не ваше собачье дело. Ну, так как, ста-
рик?
Джакомо, заморгав глазами, посмотрел на нас, потом на стой-
ку.
- Три бутылки на выбор, - тихо сказал Харт.
Джакомо растерянно и немного виновато положил на стойку
перед Хартом яйцо, вынув его из кармана. Все сгрудились около
Харта и уже никто не заметил как старик взял бутылки и вышел из
бара.
Харт взял яйцо и медленно поднес его к уху.
- Что-нибудь слышно?
Но Харт не ответил.
- Чарли, дай-ка чайную ложечку...
Когда треснула скорлупа, все вспомнили фокус, потом еще не-
сколько минут глазели на крашеные луком осколки и воск, которым
было залито яйцо.
Харт выругался и смахнул все добро на пол. Чарли тут же по-
требовал деньги за бутылки, кто-то включил радиолу и слащавый
итальянский тенорок запел "Миллион серенад", а когда расходились,
в морозном воздухе далеко было слышно, как смеялись над Хартом.
Джакомо замерз той же ночью на дороге, успев выпить только
одну бутылку.




Назад