12109dc1     

Владимиров Виталий - Закрытый Перелом



Виталий ВЛАДИМИРОВ
З А К Р Ы Т Ы Й П Е Р Е Л О М
Лаской страшишь, оскорбляешь мольбой,
Входишь без стука.
Все наслаждением будет с тобой -
Даже разлука.
Пусть разольется в зловещей судьбе
Алая пена.
Но прозвучит, как присяга тебе
Даже измена...
Анна Ахматова
"Случалось ли в лодке переезжать быструю
реку? Надо всегда править выше
того места, куда вам нужно, иначе
снесет. Так и в области нравственных
требований надо рулить всегда выше -
жизнь все равно снесет."
Лев Толстой
1
Рабочий день закончился, сотрудники разошлись, где-то в конце
коридора уборщица громыхала щеткой, звякала ведром и что- то вор-
чала себе под нос, а Виктор все еще сидел и тяжело смотрел на теле-
фон. Потом решительно снял трубку, подержал ее в руках, глядя в ок-
но, и положил на место.
Сквозняк, вздохнув, прихлопнул дверь кабинета. Виктор
вздрогнул, встал, щелкнул замками "дипломата", вышел и запер за
собой дверь собственным ключом.
Пустые учреждения всегда наводят уныние - легли на свои пол-
ки бумаги, с которыми весь день бегали из комнаты в комнату озабо-
ченные люди, утихли телефоны, смолкло радио. Виктору, когда он
проходил по коридору, вяло представилась бессмысленность дневной
суеты, показались равнодушно-пустыми, как эти канцелярские ком-
наты, все дела, которые еще несколько часов назад были крайне
важными и неотложными.
Впрочем, это ощущение пустоты и бессмысленности быстро
прошло, потому что в душе у Виктора постепенно зрела черная тос-
ка. Она его еще не тревожила пока он садился в свою машину, грел
мотор, ехал домой, ни даже когда он вошел в квартиру и закрыл за
собой дверь.
Виктор снял пиджак, прошел в большую комнату и опустился в
кресло. Перед ним, на стене, были развешаны гипсовые маски. Они
удивлялись, тревожились, корчились от нестерпимой боли каждая по-
своему и все вместе составляли огромное, белое, пустоглазое лицо
страдания.
Может быть в такой момент лучше двигаться, действовать, ко-
лоть дрова или бездумно бежать до изнеможения, но стоило Виктору
расслабиться, как все внутри у него окаменело, исчезло обычное
восприятие звуков, вкуса, цвета, запахов - так ему стало БОЛЬНО.
Боль, наваливаясь до звона в ушах, сдавила горло, гулко застучало
сердце и онемели руки. Виктор никогда не думал, что боль духовная
может быть равноценна или сильнее боли физической. У Виктора
даже мелькнула мысль, что у него началось психическое расстрой-
ство, хотя через какое-то время болезненная, катастрофическая остро-
та прошла, осталось лишь постоянное ощущение каменной тяжести,
надорванности, открытого перелома...
Виктор сам заслужил свою боль.
Кого же еще винить?
2
В тот день, всего полгода назад, Виктор договорился со своим
начальством, что во второй половине дня он поедет в министерство, а
сам позвонил в главк, Ефрему Анатольевичу, получил от него прин-
ципиальное согласие на визу одного непринципиального документа,
узнал, что Ефрем Анатольевич уходит на совещание и порадовался
своей удаче: теперь Виктор мог объяснить, что он, де мол, был в
главке, успел заручиться согласием Ефрема Анатольевича, но тот
торопился на совещание и не успел поставить визу. Обеспечив себе
формальное алиби своего отсутствия на работе, Виктор поехал домой,
по пути забежав в овощной магазин. Потом тщательно убрался в своей
двухкомнатной квартире, смахнул пыль, пропылесосил полы, вокруг
низкого, длинного журнального столика расставил стулья таким обра-
зом, чтобы они образовали амфитеатр, в котором каждый зритель
был бы о



Назад